Нажмите "Enter" для перехода к содержанию

Сергей Караганов: Конец 500-летнего господства Запада. 1 часть

Последнее обновление на 03/02/2024

Уникальный ученый, всемирно известный российский политолог, реформатор, профессор, охотник, человек, знающий всё обо всём – Сергей Александрович Караганов – в эксклюзивном интервью общественно-политическому журналу «Национальный контроль» поделился своими взглядами на прошлое, настоящее и будущее России и мира. И, надо полагать, читателям, интересующимся, в каком мире нам в итоге суждено проснуться одним погожим утром, стоит обратить внимание на слова Сергея Караганова о будущем. Беседовал главный редактор «Нацконтроля» Мокей Русинов.
Вторую часть можно прочесть по ссылке.

– Сергей Александрович, предлагаю начать с общего и пойти к частному. В информационное поле введен термин «дружественные страны». Многие люди его не понимают. Как объяснить человеку, что такое дружественная страна?

– Пока это неопределенный термин. Дружественная страна – это та страна, которая не в лагере против России. Таких стран очень много. Их будет становиться все больше и больше. Совершенно очевидно. Хотя Запад пытается лишить Россию сочувствия и сотрудничества со странами мирового большинства. Я бы называл их не дружественными странами, а странами мирового большинства.

А между прочим, это мировое большинство, то есть огромное большинство стран, которые сейчас освобождаются от западного ига, освобождается от него в значительной степени потому, что сначала Советский Союз, а потом Россия, выбили основу из-под западного 500-летнего господства. Это было военное превосходство, на котором строилось экономическое, политическое, идеологическое и культурное доминирование, которое позволяло Западу грабить весь мир. Поэтому нынешняя атака Запада против нас – это гораздо более глубокая история, чем просто какие-то разногласия, русофобия и так далее. А страны мы называем дружественными. Так удобно. 

– Вы как-то сказали, что мы-то уже с болью, правда, но оторвались, вырвались из западных ценностей. И заложили основу более справедливого мира, в котором для дружественных стран заключена очевидная суверенная выгода. Но для продолжения строительства многополярного мира им тоже придется вырваться. Вырываются ли они? 

– Они вырываются, это абсолютно… Я физически ощущаю, это происходит почти мгновенно, потому что я бываю на всяких мероприятиях и встречаюсь с элитами уже не только западных стран, и вижу насколько каждый год в Заливе, в Юго-Восточной Азии, люди чувствуют себя более самостоятельными, свободными и готовыми отстаивать свои интересы. 

Все равно они еще встроены в ту систему, как, впрочем, встроен и Китай, и в значительной степени до недавнего времени, до сих пор ментально, да и частично экономически, были встроены мы. Был маленький период человеческой истории, который назывался «господство запада». Всего 500 лет. До него был многополярный мир, он был великолепен, но тогда этот многополярный мир из-за географических разделов не был единым. Сейчас мы возвращаемся к той самой многополярности, и эта многополярность, между прочим, по-другому называется свободой стран и народов.

– Я правильно понимаю, что этот процесс начала Россия?

– Мы явились катализатором этого процесса, и даже не осознавая этого, мы являемся стержнем этого мирового большинства.

Во-первых, мы начали вырываться из этой системы, но, когда мы совершили коммунистическую революцию, и она оказалась не совсем удачной с точки зрения конечных результатов, она все же вырвала кусок мира из западного доминирования, и резко сократила возможности Запада перекачивать мировое богатство в свою пользу.

Затем, в 50-60-е годы, когда мы добились паритета, мы подбили и выбили фундамент из-под этого доминирования, потом к нам присоединился Китай, хотя Китай и был полувраждебной нам страной, потом мы провалились на какой-то момент, а с 2003-го года благодаря решению, которое было принято президентом Путиным и некоторыми его коллегами, мы стали восстанавливать свою стратегическую мощь, и окончательно выбили фундамент из-под того огромного здания с культурными, с образовательными, с экономическими, с финансовыми и иными этажами, которое существовало до сих пор. Повторяю, это всего лишь 500 лет, – довольно существенный, но маленький период истории. 

– Но нашей элите хватило 30-ти лет для того, чтобы переопылиться с Западом. Но глядя на то, что происходит в Европе, созваниваясь с коллегами, с друзьями, с кем мы дружим в разных странах, мы видим, что Европе плохо, Европу уничтожают. Глядя на то, что немецкая экономика уже не ведущая, что семья в Евросоюзе перестает быть семьей. Мы видим, что наша элита продолжает надеяться, что в какое-то кратчайшее время все вернется назад, как было, что можно будет раскрыть двери своих вилл на Лазурном берегу, сдуть пыль с бутылок вина со своих итальянских виноградников. Такие планы вообще адекватны?

– Я понимаю это мнение, у меня до сих пор существует замороженная квартира в Венеции, и Венецию я люблю. Это один из моих самых любимых городов в мире. Но я считаю, что ориентация на Европу ныне не только убыточна, но интеллектуально и морально убога. Просто я говорю прямо и довольно давно это моим многочисленным друзьям, которые не разделяли, хотя все больше начинают разделять мои взгляды. Это прошедший период нашей истории. 

Но мы должны быть благодарны Европе, потому что, конечно же, благодаря петровским реформам мы получили мощный заряд европейской культуры внутрь себя, гораздо более мощный, чем тот, который мы получили, когда приняли православие от Византии.

Это была одной из двух главных причин, почему мы стали настоящему великой страной. Без этого европейского влияния у нас бы не было самого великого, что у нас есть, – Достоевского, Толстого, Пушкина, Гоголя, Блока и далее по списку. 

– И все эти люди, в свою очередь, повлияли на европейскую культуру!

– Они влияли на нее довольно мощно. Это вопрос для огромного разговора. Проблема заключается в том, что Европа сейчас отказывается от самой себя, от своей культуры, от своих корней благодаря тому, что нынешний капитализм завел мир, в том числе Европу, в тупик. Элиты начали открытый процесс разложения общества и отказа от его базовых ценностей и концепций. Впрочем, все эти вещи шли, конечно, изнутри общества. Это не только что-то навязанное. 

Но мы, повторяю, сейчас должны быть благодарны Всевышнему за то, что Европа опускает с их стороны железный занавес. Мы их не боимся, мы их приглашаем, приезжайте ради Бога. Они не едут, боятся. 

– Но все-таки европейцы переезжают.

– В вашей среде деятелей культуры, возможно, еще кто-то едет. Но в моей среде политиков, ученых и приближенных к власти они просто физиологически или практически боятся сюда приехать. Им опасно. Их обвинят в предательстве, в том, что они являются рупорами Путина или друзьями Караганова. 

– Беру этот тезис и прокидываю мостик. Действительно, в Европе дошли до уголовной ответственности из-за сотрудничества с Россией, три года тюрьмы. Причем, даже за наклейку Z или любое другое, что можно трактовать как поддержку России. Но при всем при этом есть такой феномен – в Италии, Словакии, Венгрии есть какой-то неподдельный интерес у обычных людей к русской культуре, к изучению русского языка. Как это объяснить? 

– Во-первых, действительно произошло глубочайшее в своем роде проникновение культур за эти 300 с лишним лет. Это первое. Второе, вот в этих странах, которые вы назвали, они еще не полностью порабощены новой пост-Европой. Это то, что мы видим: Брюссель – это уже не Европа, это анти-Европа или пост-Европа. Эти страны еще сопротивляются. Но я не исключаю, кстати говоря, что они могут рано или поздно, или часть из них, по крайней мере, восстать и оторваться. И думаю, что в моих стратегических размышлениях лет через 10-15, я сильно подозреваю, что к Большой Евразии, тому, что мы будем строить, присоединятся. Эти страны и еще две-три. 

– А что будет с Европой? С той классической старой Европой? 

– Она неумолимо, бесконечно деградирует. И уже мы, конечно, можем всегда говорить о том, что предсказания гибели Европы, которые начались там с Достоевского, продолжались многими другими, – было слишком рано… Но сейчас я абсолютно не вижу никаких внутренних энергетических корней для возрождения Европы. Я вижу сейчас, к сожалению, – хотя жалею об этом, все-таки я один из основателей института Европы, я знаю хорошо Европу, там многие мои культурные корни, – что чем дальше мы от нее будем, сохраняя Европу в себе, то есть сохраняя Бетховена, Ницше, Гегеля, тем лучше это будет для нас, по крайней мере, на какой-то определенный период истории, когда мы будем находить, а мы уже находим, свое новое самоопределение в мире.

– То есть, как бы нас не гнобили, но носителям Европы становимся мы?

– Мы, я думаю, будем просто одним из основных носителей Европы, лучшего в Европе. Я напоминаю, что Европа, конечно, в момент своего расцвета, когда она могла грабить весь мир, она дала огромное количество прекрасных произведений искусства, прекрасных экономических успехов, но Европа – это исчадие ада для всего человечества. Самые зверские, самые мерзкие идеологии и большинство войн шло из Европы. Поэтому, отделяясь от Европы, в том числе, на полях Украины, мы сейчас создаем себе санитарный кордон и против моральной гнили, и против того, что рано или поздно начнется в Европе, это новая фашизация, новая ренациализация, ну и дальше по списку.

– Перейдем от их цивилизационного кода, цивилизационной модели, которую вы сейчас описали в последних словах, к нашей. Весной 2023-го Владимир Владимирович в своем выступлении назвал Россию цивилизацией и практически все политологи, практически все, кто мог это трактовать, кроме вас с Дмитрием Выдриным, это пропустили. Вы же эту концепцию усложнили, назвав Россию цивилизацией цивилизаций. Как можно человеку объяснить, что имел в виду Владимир Владимирович и что имеете в виду вы? 

– Просто надо посмотреть на себя не с точки зрения писателя, сидящего в Берлине или Лондоне, а с точки зрения человека, который живет в Москве и Екатеринбурге, в Красноярске или Тобольске.

Россия – это выдающаяся страна удивительным образом, благодаря воле Божьей, превратившейся действительно в цивилизацию цивилизаций. Мы образовались на Восточно–европейской равнине, затем притянули к себе остатки Римской империи через византийское христианство. Затем с нами случился довольно экономически тяжелый, но давший нам очень многое, период так называемого Монгольского Ига, но тогда была создана основа российской государственности.

И это Монгольское Иго, конечно, отбросило нас экономически назад, но оно дало нам совершенно уникальную особенность русских – удивительную культурную и религиозную открытость. Это главное, что есть у русских. Именно поэтому я говорю, что мы – цивилизация цивилизаций. Мы, конечно же, завоевали новые земли, но, как правило, как мы знаем, мы впитывали новые культуры, а не замещали своей. Они становились нашими. Именно поэтому нам абсолютно чужд расизм. Грубо говоря, когда коммунисты провозгласили интернационализм, это была довольно невыгодная, с моей точки зрения, концепция, но она легла на абсолютно твердый мощный фундамент русской, российской открытости культурной, религиозной, духовной. И поэтому, конечно, мы были всегда цивилизацией цивилизацией, хотя значительная часть нашей элиты до недавнего времени, пока уже, наконец, петух не клюнул в голову, считала, что мы европейцы. Я всегда, и 20 лет назад говорил: друзья мои, мы во многом и культурно европейцы, мы может быть, другие европейцы, но, с точки зрения политического строя и социальных отношений, мы гораздо в большей степени азиаты. 

Кстати говоря, один маленький эпизод российской истории, который почти никто не знает, наверное, даже и вы. Вы знаете, что благоверный святой князь Александр Невский получил, как мы теперь говорим, мандат на княжение, не только у Батыя. Он путешествовал два года через Южную Сибирь и приехал в Каракарум.

– Знаю, потому что я читал ваши статьи и интервью. 

– И мы не знаем, что там было, но он точно там был. И самая прелестная история из всего этого – когда я случайно посмотрел на даты, я понял, что в Каракаруме в то время находился будущий наследник великомонгольского престола хан Хубилай, который был описан Марко Поло, стал затем великим императором Хубилаем, объединителем Китая.

Получается, что мы вообще из одного корня. В этом смысле. Но главное, что нам дало движение на восток, оно началась с XV-XVI веков, это то ощущение пространства, мощи и безграничности, ощущение русской воли, без которой России не существует.

– Когда вы говорили о том, что мы впитываем другие цивилизации, другие, меньшие по смыслам ойкумены, мне сразу вспомнилась Екатерина. Ярчайший пример – когда присоединяли Крым, первейший указ Екатерины был о том, чтобы сохранить мечети, сохранить веру, даже не соваться туда, и мы не суемся до сих пор. Согласно вашей новой статье «Век войн», хочется спросить, а какой век для нас – не войн? Россия – воющая страна, страна воинов, которая в войнах растет. Причем даже не территориально, а ментально, духовно, понимая в каждой войне что-то новое про себя. 

– Ну, история России – это история воин. Конечно, главный наш герой – это воин, вообще Россия – страна-воин, просто нужно посмотреть на географию, как можно было создать и удержать страну, территория которой практически не была ограничена никакими явными географическими препятствиями в виде мощных рек или горных цепей. Да, мы воевали. Но сейчас совершенно другой, гораздо более опасный век-воин. 

Сейчас начинается мировое землетрясение. Главной, но не единственной причиной, которого является то, что мы разрушили как раз фундамент под западным господством. Сейчас поднимаются новые континенты, будут возникать постоянные трения, мы сейчас уже видим, что это будет происходить. Поэтому я просто говорю о том, что сейчас наступил действительно век войн. И уже по всему миру. Мы должны просто это осознать и, может быть, понять, что это дает нам некоторое конкурентное преимущество. Но тогда мы должны вспомнить и понять, что мы страна–воин. 

Продолжение следует…

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.